Библиотека 
 История 
  Великобритании 
 Ссылки 
 О сайте 





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава двенадцатая. Нападение Муссолини на Грецию

(Октябрь - ноябрь 1940 г.)

На Средиземноморском театре Муссолини совершил новое, хотя и не совсем непредвиденное, преступление, создавшее неразрешимые проблемы и вызвавшее серьезные последствия для всех наших и без того тревожных дел.

Окончательно решение напасть на Грецию дуче принял 15 октября 1940 года. В это утро в Палаццо Венеция состоялось заседание итальянских военных руководителей. Дуче открыл заседание следующими словами:


"Задача нашего заседания состоит в том, чтобы в общих чертах наметить образ действий, которого я решил придерживаться в отношении Греции. Прежде всего эти действия будут преследовать цели как морского, так и территориального характера. Территориальные цели будут основываться на обладании всем побережьем Южной Албании... и Ионическими островами - Закинф, Кефалония и Корфу - и на оккупации Салоник. Когда мы выполним эти задачи, мы улучшим свои позиции против Англии в Средиземном море. Далее, нашей целью является... полная оккупация Греции, дабы вывести ее из войны и добиться, чтобы при всех обстоятельствах она осталась в нашей политико-экономической сфере.

Определив, таким образом, проблему, я наметил дату, которую, по-моему, нельзя откладывать даже на один час, и этой датой является 26 число текущего месяца. Эту операцию я вынашивал в течение месяцев еще до нашего вступления в войну и до начала конфликта... Я хочу добавить, что не предвижу никаких осложнений на Севере. У Югославии есть все основания сидеть спокойно... Я исключаю также осложнения и со стороны Турции, в особенности поскольку Германия утвердилась в Румынии, а Болгария умножила свою силу. Последняя может сыграть свою роль в нашей игре, и я приму необходимые меры для того, чтобы не упустить исключительной возможности, представившейся ныне для удовлетворения ее чаяний в Македонии и для приобретения выхода к морю..."*

* (Hitler and Mussolini. Letters and Documents. P. 61.)


19 октября Муссолини написал Гитлеру письмо, в котором сообщал ему о принятом им решении. В это время Гитлер был в пути, направляясь в Андай и Монтуар. Письмо Муссолини (текст которого не опубликован), видимо, следовало за ним. Когда оно наконец попало в руки Гитлера, тот сейчас же предложил Муссолини встретиться, чтобы обсудить общее политическое положение в Европе. Эта встреча состоялась во Флоренции 28 октября. В то же утро началось вторжение Италии в Грецию.

Однако Гитлер, по-видимому, решил не придавать большого значения этой авантюре в Греции. Он вежливо сказал, что Германия согласна с действиями Италии в Греции, а затем начал рассказывать о своих встречах с Франко и Петэном. Несомненно, Гитлеру не понравилось предприятие его приспешника. Спустя несколько недель после того как наступление Италии было остановлено, он писал Муссолини в письме от 20 ноября: "Когда я просил Вас принять меня во Флоренции, я пустился в путь в надежде, что мне удастся изложить свою точку зрения до того, как будет начата предполагавшаяся операция против Греции, о которой я слышал лишь в общих чертах". Однако в целом он согласился с решением своего союзника.

* * *

На рассвете 28 октября итальянский посланник в Афинах вручил ультиматум премьер-министру Греции генералу Метаксасу. Муссолини требовал, чтобы итальянские войска могли свободно передвигаться по всей территории Греции. В это же время итальянская армия, находившаяся в Албании, вторглась в различные пункты Греции. Греческое правительство, войска которого на границе отнюдь не были не подготовлены, отвергло этот ультиматум. Оно также потребовало выполнения гарантии, данной ему Чемберленом 13 апреля 1939 года. Мы были обязаны выполнить свое обещание. По совету военного кабинета и по собственному побуждению его величество ответил королю Греции: "Ваше дело - наше дело. Мы будем сражаться против нашего общего врага". Я также откликнулся на обращение генерала Метаксаса: "Мы окажем вам всяческую помощь, какая только в наших силах. Мы будем сражаться против общего врага и разделим общую победу". Это обязательство после длительных испытаний было в конечном счете выполнено.

* * *

Хотя итальянский флот, по официальным данным, все еще значительно превосходил наш по численности, наши силы в Средиземном море заметно увеличились. В течение сентября "Вэлиант", авианосец с бронированной палубой "Илластриес" и два крейсера ПВО благополучно прибыли через Средиземное море в Александрию к адмиралу Кэннингхэму. До сих пор значительно превосходившая по силе итальянская авиация обычно выслеживала и подвергала бомбардировке корабли Кэннингхэма. "Илластриес", имевший современные истребители и новейшее радарное оборудование, сбивал разведывательные и атакующие самолеты противника и тем самым способствовал усилению секретности передвижения нашего флота. Это преимущество было весьма своевременным. Не считая нескольких авиаэскадрилий, отправки английской миссии и, пожалуй, некоторого символического количества войск, мы ничем не могли помочь Греции, но даже эти пустяки мы могли выделить с трудом, отрывая их от выполнения наших планов на Ливийском театре. Внезапно перед нами встал один исключительно важный стратегический вопрос - Крит. Итальянцы ни в коем случае не должны его захватить. Мы должны занять его первыми и без промедления. К счастью, Иден в тот момент находился на Среднем Востоке. Я тут же телеграфировал ему:

29 октября 1940 года

"Все мы здесь убеждены, что необходимо попытаться обосноваться на Крите и что необходимо рискнуть занять этот важный объект. Вы прочтете телеграммы министерств вооруженных сил по этому вопросу".

Премьер-министр - Идену (Хартум) 29 октября 1940 года

"Представляется крайне важным получить превосходный аэродром и военно-морскую заправочную базу в заливе Суда. Успешная оборона Крита окажет неоценимую помощь в защите Египта. Захват Крита итальянцами неизмеримо усугубил бы все трудности на Средиземном море. Ради такого важного объекта стоит пойти на риск, а обладание им почти равносильно успешному наступлению в Ливии. Прошу вас после обсуждения всей этой проблемы с Уэйвеллом и Смэтсом, не колеблясь, разработать предложение о действиях широкого масштаба за счет других секторов; обращайтесь за любой дальнейшей помощью, которая вам понадобится отсюда, в том числе авиацией и зенитными орудиями. Мы сейчас рассматриваем вопрос, как удовлетворить ваши потребности".

По предложению греческого правительства залив Суда, лучшая гавань на Крите, был занят нашими войсками два дня спустя.

Во время предыдущих совещаний и бесед Идена с генералом Уэйвеллом, а также с генералом Вильсоном он спрашивал, какие действия предполагаются, если итальянское наступление не развернется. Под строгим секретом ему сообщили, что разрабатывается план нападения на итальянцев в Западной пустыне вместо того, чтобы ожидать, когда они сами начнут свое наступление против Мерса-Матрух. Ни он, ни Уэйвелл не сообщали об этом плане ни мне, ни начальникам штабов. Генерал Уэйвелл просил военного министра не посылать никаких телеграмм на этот счет, а сообщить об этом нам устно по возвращении домой.

* * *

Военный министр возвратился 8 ноября и в тот же вечер после начала обычного налета прибыл повидаться со мной в мое временное обиталище на Пикадилли. Иден довольно подробно изложил избранному кругу, в том числе генералу Исмею, план наступательной операции, задуманной и подготовленной генералом Уэйвеллом и генералом Вильсоном. Нам больше не нужно было ожидать на наших укрепленных позициях у Мерса-Матрух наступления итальянцев, для обороны против которых была проведена такая длительная и искусная подготовка. Напротив, через месяц или около того мы сами должны были начать наступление. Эта операция должна была называться "Компас".

Итальянская армия маршала Грациани, в то время насчитывавшая более 80 тысяч человек, перейдя египетскую границу, расположилась на фронте в 50 миль целым рядом укрепленных лагерей, отделенных друг от друга большими расстояниями, не поддерживающих взаимно друг друга и не имеющих глубокой обороны. Между правым флангом противника в Софафи и ближайшим лагерем в Нибейва был разрыв более чем в 20 миль. План заключался в том, чтобы совершить прыжок сквозь эту брешь, а затем, повернув в сторону моря, последовательно атаковать лагерь в Нибейва и группу лагерей в Туммаре с запада, то есть с тыла. Тем временем лагерь в Софафи и прибрежный лагерь в Мейктила надо было сковать небольшими силами. Для этого предполагалось использовать 7-ю бронетанковую и индийскую 4-ю дивизии, достигшие полного состава, и английскую 16-ю пехотную бригаду вместе со сводной частью гарнизона Мерса-Матрух. Этот план был сопряжен с большим риском, но также сулил и блестящие перспективы. Риск состоял в том, что мы бросали все наши лучшие силы в центр расположения противника после 70-мильного марша, совершаемого в течение двух ночей подряд через открытую пустыню при угрозе, что днем наши войска могли быть обнаружены и атакованы с воздуха. Помимо того, нужно было тщательно рассчитать снабжение продовольствием и горючим, и нарушение графика имело бы самые серьезные последствия.

Но игра стоила свеч. Выход нашего авангарда на побережье в районе Бакбак или куда-нибудь поблизости перерезал бы коммуникации трех четвертей армии маршала Грациани. Неожиданно атакованные с тыла, они могли оказаться вынуждены в результате ожесточенных боев пойти на массовую капитуляцию. В таком случае итальянский фронт был бы окончательно сломлен. Если бы их лучшие войска были взяты в плен или уничтожены, у них не осталось бы сил, способных противостоять нашему дальнейшему наступлению; они не смогли бы также провести и организованное отступление к Триполи по прибрежной дороге протяжением в сотни миль.

Такова была та глубокая тайна, которую генералы обсуждали с военным министром. Вот что они не хотели передавать по телеграфу. Мы все были в восторге. Я мурлыкал от удовольствия. Эту операцию стоило предпринять. Тут же было решено при условии согласия начальников штабов и военного кабинета немедленно санкционировать и предоставить всяческую возможную поддержку этому блестящему предприятию и добиться, чтобы оно занимало первостепенное место во всех наших расчетах, среди наших многочисленных потребностей, чтобы для него выделялись в первую очередь наши скудные ресурсы.

Эти предложения должным порядком были доведены до сведения военного кабинета. Я был готов сам изложить план или поручить кому-нибудь это сделать. Но когда мои коллеги узнали, что генералы, находящиеся в Египте, и начальники штабов вполне согласны со мной и с Иденом, они заявили, что не желают знать подробности плана, что чем меньше людей будет осведомлено о них, тем лучше, и что они от всей души одобряют общую наступательную политику. Такую позицию военный кабинет занимал в нескольких важных случаях, и я отмечаю это здесь, дабы в будущем в случае возникновения таких же опасных и трудных условий это могло послужить примером.

* * *

Итальянский флот никак не реагировал на занятие нами Крита. Но адмирал Кэннингхэм уже некоторое время горел желанием нанести удар возросшими силами своей военно-морской авиации по главной базе итальянского флота в Таранто. Удар был нанесен 11 ноября и явился завершением ряда прекрасно согласованных операций, в ходе которых Мальта получила войска, а в Александрию прибыли новые подкрепления, в том числе линкор "Бархэм", два крейсера и три эсминца. Таранто расположен на итальянском "каблуке" в 320 милях от Мальты. Его великолепная гавань имела прекрасную оборону против всех современных видов нападения. Прибытие на Мальту нескольких быстроходных разведывательных самолетов дало нам возможность обнаружить нашу жертву. Английский план состоял в том, чтобы направить против Таранто самолеты с авианосца "Илластриес" двумя волнами; первая волна должна была состоять из двенадцати, а вторая из девяти машин, причем одиннадцати самолетам предстояло сбросить торпеды, а остальным - бомбы или осветительные ракеты. Самолеты поднялись с авианосца "Илластриес", находившегося в 170 милях от Таранто, вскоре после наступления темноты. Целый час бушевала битва, итальянские корабли были объяты пламенем и получили сильные повреждения. Несмотря на сильный зенитный огонь, были сбиты только два наших самолета, а остальные благополучно возвратились на "Илластриес".

Этим одним ударом было решительно изменено соотношение военно-морских сил на Средиземном море. Аэросъемка показала, что три линкора, в том числе новый линкор "Литторио", были торпедированы, было зарегистрировано попадание в крейсер, и большой ущерб был причинен докам. Половина итальянского линейного флота была выведена из строя, по крайней мере, на шесть месяцев, и морская авиация могла ликовать по поводу того, что своим доблестным подвигом она использовала одну из исключительных возможностей, представившихся ей.

Иронический оттенок этому событию придало то обстоятельство, что в тот же самый день итальянская авиация по повелению Муссолини приняла участие в воздушном налете на Англию. Итальянские бомбардировщики в сопровождении почти 60 истребителей пытались бомбардировать транспорты союзников на реке Медуэй. Они были перехвачены нашими истребителями, и восемь итальянских бомбардировщиков и пять истребителей было сбито. Это была их первая и последняя попытка вмешательства в наши внутренние дела. Итальянские летчики могли бы найти себе лучшее применение, защищая свой флот в Таранто.

* * *

Премьер-министр-генералу Уэйвеллу 26 ноября 1940 года

"Сведения, поступающие отовсюду, должно быть, убедили Вас в значении операции "Компас" для всего положения на Среднем Востоке, в том числе на Балканах и в Турции, для позиции французов в Северной Африке, для позиции Испании, которая сейчас колеблется, для Италии, находящейся сейчас в плачевном положении, и вообще для всего хода войны. Не будучи настроен чрезмерно оптимистически, я все же не могу скрыть чувства уверенности и надежды; я убежден, что риск, с которым всегда сопряжены великие дела, вполне оправдан...

Трудно поверить, что Гитлер не будет вынужден прийти на помощь своему партнеру, и, возможно, Германия уже разрабатывает планы наступления через Болгарию в Салоники. Из нескольких источников мы имеем сведения, что немцы не одобряют авантюры Муссолини и что они склонны предоставить ему самому расплачиваться за нее. Именно это и заставляет меня все больше подозревать, что сейчас готовится нечто скверное, о чем мы скоро узнаем. Каждый день отсрочки нам на руку. Вполне возможно, что операция "Компас" сама по себе определит действия Югославии и Турции, и так или иначе в случае успеха мы сможем дать Турции гораздо более веские заверения в нашей поддержке в ближайшее время, чем мы это могли сделать до сих пор. Можно даже предвидеть вероятность того, что центр тяжести на Среднем Востоке внезапно передвинется из Египта на Балканы и из Каира в Константинополь".

Премьер-министр - министру иностранных дел

26 ноября 1940 года

"Я предлагаю следующее нашему послу в Турции: мы изложили Вам различные доводы за и против вмешательства Турции, выдвинутые штабными офицерами, докладывавшими этот вопрос, но мы не хотим оставлять Вас в сомнении относительно нашей собственной точки зрения и наших инструкций для Вас. Мы хотим, чтобы Турция вступила в войну как можно скорее. Мы не настаиваем, чтобы она приняла какие-то особые меры для оказания помощи грекам, помимо разъяснения Болгарии, что всякое продвижение немцев через Болгарию для нападения на Грецию или враждебное выступление самой Болгарии против Греции сейчас же повлечет за собой объявление войны Турцией. Мы хотели бы, чтобы Турция и Югославия теперь же проконсультировались друг с другом в целях подготовки, если это возможно, совместного предупреждения Болгарии и Германии для опубликования при первых же признаках германского продвижения к Болгарии. В случае если германские войска будут переброшены через Болгарию при помощи последней или без таковой, было бы важно, чтобы Турция сразу же вступила в войну. Если она не сделает этого, она окажется в абсолютном одиночестве, Балканские страны будут проглочены одна за другой, а мы не в силах будем помочь ей. Вы можете упомянуть, что к лету 1941 года мы надеемся иметь пятнадцать дивизий на Среднем Востоке, а к концу года почти двадцать пять. Мы не сомневаемся в своей способности нанести поражение Италии в Африке.

Я рассчитываю, что вы сообщите мне о том, что многие сотни жителей Крита заняты на работах по укреплению обороны и расширению и усовершенствованию аэродромов".

Генералу Исмею для комитета начальника штаба

1 декабря 1940 года

"...Я хочу отметить следующее соображение общего порядка: то обстоятельство, что мы сейчас закрепились в заливе Суда, дает основание чувствовать себя спокойнее насчет Мальты. Пока наш флот стоит или может стоять в заливе Суда, совершенно невероятно, чтобы крупные силы противника пытались высадиться на Мальте, которую мы уже укрепили танками и орудиями, переброшенными со Среднего Востока... Обладание заливом Суда произвело огромные изменения на Средиземном море".


История залива Суда печальна. Трагедия разыгралась там только в 1941 году. Я полагаю, что я непосредственно влиял на ведение войны не меньше всякого другого государственного деятеля в любой стране в то время. Знания, которыми я располагал, преданность и активная помощь военного кабинета, лояльность всех моих коллег, неуклонно растущая боеспособность всей нашей военной машины - все это давало возможность сосредоточить в одном направлении все силы конституционной власти. Однако насколько далеки были меры, принимавшиеся средневосточным командованием, от того, что ему приказывали, и от того, чего все мы желали. Для того чтобы постигнуть все несовершенство человеческих возможностей, следует вспомнить, сколько разных действий проводилось во многих местах одновременно. Все же я до сих пор не могу понять, как нам не удалось превратить залив Суда в сухопутную и морскую цитадель крепости, которую представлял собой весь Крит. Все было понято и согласовано, и многое было сделано, но все это были полумеры. Мы вскоре тяжело расплатились за свои ошибки.

* * *

Вторжение Италии в Грецию через Албанию было очередным поражением Муссолини. Первая атака была отбита с тяжелыми потерями, и греки тотчас же перешли в контрнаступление. В северном (македонском) секторе греки вступили в Албанию и 22 ноября заняли Корчу. В центральном секторе северной части Пинда была уничтожена итальянская альпийская дивизия. В прибрежной зоне, где итальянцам сначала удалось проникнуть довольно глубоко, они поспешно отступили от реки Каламас. Греческая армия под командованием генерала Папагоса проявила высокое искусство боевых действий в условиях гористой местности, умело маневрируя и обходя фланги противника. К концу года отважно сражавшиеся греки вынудили итальянцев отступить по всему фронту на тридцать миль за албанскую границу. Шестнадцать греческих дивизий в Албании в течение нескольких месяцев сковывали двадцать семь итальянских Дивизий. Замечательное сопротивление греков сильно приободрило Другие Балканские страны, а престиж Муссолини упал черезвычайно низко.

предыдущая главасодержаниеследующая глава






© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2014
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://uk-history.ru/ "UK-History.ru: Великобритания"