Библиотека 
 История 
  Великобритании 
 Ссылки 
 О сайте 





предыдущая главасодержаниеследующая глава

Глава двенадцатая. Столкновение на море

(Апрель 1940 г.)

Прежде чем продолжить повествование, я должен указать на изменения в моем положении, происшедшие в апреле 1940 года.

Пост министра координации обороны, который занимал лорд Чэтфилд, стал ненужным, и 3 апреля Чемберлен принял его отставку, на которую тот охотно согласился. 4 апреля Даунинг-стрит, 10 опубликовало заявление, что на этот вакантный пост не предполагается никаких назначений, но что достигнута договоренность, чтобы на заседаниях военного координационного комитета председательствовал военно-морской министр как старший из военных министров. Таким образом, я стал председательствовать на заседаниях этого комитета, которые происходили ежедневно с 8 по 15 апреля, причем иногда даже дважды в день. Итак, на мне лежала очень большая ответственность, но у меня не было никаких прав, необходимых для эффективного руководства. Среди других военных министров, тоже являющихся членами военного кабинета, я был "первым среди равных". Но я не имел права ни принимать решений, ни проводить их в жизнь. Меня должны были поддерживать как другие военные министры, так и их начальники штабов. Таким образом, многие достойные и способные люди имели как право, так и обязанность излагать свое мнение относительно быстро сменяющихся этапов битвы, а то, что сейчас началось, было именно битвой.

Начальники штабов собирались на заседания ежедневно после того, как каждый из них обсуждал положение в целом со своим министром. Затем они принимали свои решения, которые в то время, конечно, приобрели важнейшее значение. Комитет обороны военного кабинета заседал почти ежедневно, обсуждая доклады военного координационного комитета и доклады начальников штабов. Его выводы или расхождения во мнениях передавались на рассмотрение часто заседавшего кабинета. Приходилось все снова и снова объяснять, а к тому времени, как весь этот процесс завершался, ситуация зачастую изменялась. В военно-морском министерстве, которое в силу необходимости в военное время являлось боевым штабом, решения, касающиеся флота, принимались немедленно и только в самых серьезных случаях передавались на рассмотрение премьер-министра, который каждый раз поддерживал нас. Когда же предпринимались действия, касавшиеся других военных министерств, процедура принятия решений была столь сложной, что решения, конечно, не могли приниматься своевременно. Однако в начале норвежской кампании военно-морское министерство в силу характера этой кампании принимало три четверти всех решений.

Я отнюдь не стану утверждать, что, независимо от моих полномочий, я мог принимать лучшие решения и хорошо разрешать проблемы, которые теперь встали перед нами. События, к описанию которых я сейчас перейду, были столь бурными, а наша система была столь хаотичной, что я скоро понял, что для того, чтобы руководить военным координационным комитетом, нужен авторитет премьер-министра. Поэтому 15 апреля я попросил Чемберлена занять место председателя, и он председательствовал фактически на всех последующих заседаниях комитета в течение норвежской кампании. Между нами по-прежнему было тесное согласие, и он своим высшим авторитетом поддерживал мнения, которые я высказывал. Я был самым тесным образом связан с осуществлением неудачных попыток спасти Норвегию, когда уже было слишком поздно.

* * *

Вечером в пятницу 5 апреля германский посланник в Осло пригласил видных гостей, в том числе членов правительства, на просмотр кинофильма в здании дипломатической миссии. Фильм показывал завоевание Польши Германией и заканчивался страшными сценами бомбардировки Варшавы германской авиацией и надписью: "За это они могут благодарить своих английских и французских Друзей". Гости разошлись в молчании и унынии. Но норвежское правительство было больше всего обеспокоено действиями англичан. 8 апреля между 4 часами 30 минутами и 5 часами утра четыре английских эсминца расставили минное поле у входа в Вест-фиорд - залив, ведущий к порту Нарвик. В 5 часов об этом передало радио Лондона, а в 5 часов 30 минут норвежскому министру иностранных дел была вручена нота правительства его величества. В Осло все утро составлялись протесты Лондону. Но после полудня военно-морское министерство информировало норвежскую дипломатическую миссию в Лондоне, что у побережья Норвегии замечены германские военные корабли, двигавшиеся на север и, по-видимому, направлявшиеся в Нарвик. Примерно в то же время в норвежской столице были получены сообщения, что у южного побережья Норвегии польской подводной лодкой "Ожел" потоплен немецкий транспорт "Рио-де-Жанейро", на борту которого находились войска, что значительное число немецких солдат спасено местными рыбаками и что, по их словам, они направлялись в Берген, чтобы помочь норвежцам защитить их страну от англичан и французов. Затем произошли новые события. Германия вторглась в Данию, но Норвегия узнала об этом только после того, как сама подверглась вторжению. Таким образом, Норвегия не получила никакого предупреждения. Дания без труда была захвачена после формального сопротивления, во время которого было убито несколько солдат из гвардии датского короля.

В ту же ночь германские военные корабли подошли к Осло. Береговые батареи открыли огонь. Норвежские суда, оборонявшие порт, состояли из минного заградителя "Олав Трюггвасон" и двух минных тральщиков. На рассвете в устье фиорда вошли два германских минных тральщика, чтобы высадить войска недалеко от береговых батарей. "Олав Трюггвасон" потопил один из этих минных тральщиков, но германские войска все же высадились и захватили батареи. Однако отважный минный заградитель задержал в устье фиорда два немецких эсминца и нанес повреждения крейсеру "Эмден". В бой с захватчиками немедленно вступило без всякого специального приказа вооруженное норвежское китобойное судно, имевшее одну пушку. Его орудие было разбито; у капитана оторвало обе ноги. Чтобы не лишить твердости духа свой экипаж, он скатился за борт и погиб благородной смертью. В фиорд уже вошли главные германские силы во главе с тяжелым крейсером "Блюхер", направляясь в узкую часть пролива, защищаемую крепостью Оскарборг. Норвежские батареи открыли огонь, и две торпеды, выпущенные с берега на дистанцию пятьсот ярдов, метко попали в цель. "Блюхер" быстро затонул с находившимися на нем старшими офицерами германской военной администрации и отрядов гестапо. Другие германские корабли, в том числе "Лютцов", отошли. Поврежденный "Эмден" не принимал больше участия в морском сражении. Порт Осло был в конце концов взят не с моря, а с суши отрядами авиадесантных войск и войсками, высаженными с судов в фиорде.

Немедленно пришел в действие весь план Гитлера. В Кристиансанне, Ставангере, а также на севере в Бергене и Тронхейме высадились германские войска. Но самый дерзкий удар был нанесен в Нарвике. В течение недели по фиордам, ведущим к Нарвику, двигались под прикрытием норвежского нейтралитета якобы порожние немецкие суда, возвращаясь в обратный рейс после доставки руды; на самом же деле они были нагружены военными материалами и боеприпасами. За несколько дней до этого из Германии отплыли десять немецких эсминцев, имея каждый на борту двести солдат. Их поддерживали "Шарнхорст" и "Гнейзенау". Эти корабли достигли Нарвика рано утром 9 апреля. В фиорде стояли два норвежских военных корабля: "Норге" и "Эйдсволд". Они приготовились к сражению. На рассвете заметили, что к порту приближаются с большой скоростью эсминцы, но из-за снежной бури невозможно было распознать их национальную принадлежность. Вскоре на моторном катере приблизился немецкий офицер и потребовал сдачи "Эйдсволда". Получив от командира короткий ответ: "Я атакую", немецкий офицер отъехал, и тотчас же норвежский корабль был уничтожен почти со всем экипажем градом торпед. Между тем "Норге" открыл огонь, но через несколько минут тоже был торпедирован и немедленно затонул.

В результате отважного, но безнадежного акта сопротивления на двух кораблях погибло двести восемьдесят семь норвежских моряков, а спаслось менее ста. Теперь уже захватить Нарвик было легко. Это был стратегический ключевой пункт, которого мы лишались навсегда.

* * *

Внезапность, безжалостность и точность - вот что характеризовало нападение немцев на ни в чем не повинную и беззащитную Норвегию. Ни в одном пункте первые десантные отряды не превышали двух тысяч человек. Было использовано семь армейских дивизий, прибывших в основном из Гамбурга и Бремена; войска, прибывшие в дальнейшем, погружались на суда в Штеттине и Данциге. В штурме участвовали три дивизии; четыре дивизии поддерживали их через Осло и Тронхейм. Характерной и важной особенностью этой операции было использование 800 боевых и 250-300 транспортных самолетов. В течение сорока восьми часов все главные порты Норвегии оказались в руках немцев.

* * *

В воскресенье 7 апреля вечером наша воздушная разведка сообщила, что накануне замечена эскадра германских кораблей в составе линейного крейсера, двух легких крейсеров, четырнадцати эсминцев и еще одного судна, вероятно транспортного, державших курс на оконечность полуострова через устье Скагеррака. В военно-морском министерстве мы считали невероятным, чтобы эта эскадра направлялась в Нарвик. Несмотря на сообщение из Копенгагена, что Гитлер намеревается захватить Нарвик, штаб наших военно-морских сил полагал, что германские корабли и суда, вероятно, повернут обратно в Скагеррак. Тем не менее немедленно последовал приказ о следующем передвижении. Флот метрополии в составе линкоров "Родней", "Рипалс", "Вэлиант", двух крейсеров и десяти эсминцев уже был в пути, выйдя из Скапа-Флоу 7 апреля в 8 часов 30 минут вечера, а позже, в 10 часов, из Росайта вышла 2-я эскадра крейсеров в составе двух крейсеров и пятнадцати эсминцев. 1-я эскадра крейсеров, которая производила погрузку войск в Росайте на случай возможной оккупации норвежских портов, получила приказ высадить солдат на берег даже без снаряжения и как можно скорее присоединиться к флоту в море. Крейсеру "Орора" и шести эсминцам, производившим погрузку войск в устье реки Клайд, приказали направиться в Скапа-Флоу. Все эти важные мероприятия были согласованы с главнокомандующим флотом. Одновременно продолжалась операция по расстановке мин в фиордах в районе Нарвика. Эту операцию осуществляли четыре эсминца под прикрытием линейного крейсера "Ринаун", крейсера "Бирмингем" и восьми эсминцев. Немцы знали, что наш флот в море, так как мы подслушали, как одна немецкая подводная лодка, находившаяся в районе Оркнейских островов, передавала длинное сообщение, когда наш флот покидал Скапа-Флоу. Между тем 2-я эскадра крейсеров, находившаяся у Абердина и державшая курс на север, сообщила, что ее выслеживает вражеский самолет и что, вероятно, около полудня ее атакуют. Военно-морской флот и королевские воздушные силы принимали все меры, чтобы иметь в этом районе истребители. В нашем распоряжении не было авианосцев, но у нас были летающие лодки. Местами стоял густой туман, но мы полагали, что на севере видимость лучше и что погода улучшится.

Военный кабинет учел мое заявление и предложил мне передать норвежским военно-морским властям полученные нами сведения о передвижении германских военных кораблей. Общее мнение было, что цель Гитлера - захват Нарвика.

9 апреля Чемберлен вызвал нас в 8 часов 30 минут утра на заседание военного кабинета для обсуждения германского вторжения в Норвегию и Данию в той мере, в какой факты нам были тогда известны. Военный кабинет решил, что я должен уполномочить главнокомандующего флотом метрополии принять все возможные меры, чтобы очистить Берген и Тронхейм от вражеских сил, и что начальники штабов должны осуществить подготовку к отправке экспедиционных войск, чтобы захватить эти два порта и оккупировать Нарвик. Однако войска не подлежали отправке, пока не выяснится ситуация на море. Во вторник 9 апреля шторм, сильный ветер и снежная буря на море высоко вздымали волны. На рассвете "Ринаун" заметил в море примерно в пятидесяти милях от Вест-фиорда два корабля, шедших без огней. Это были "Шарнхорст" и "Гнейзенау", которые только что выполнили свою задачу конвоирования десантных войск, доставленных в Нарвик. "Ринаун" открыл огонь сперва на дистанции восемнадцать тысяч ярдов и скоро попал в "Гнейзенау", выведя из строя приборы управления артиллерийским огнем орудий главного калибра и вынудив его на некоторое время прекратить огонь. Второй германский корабль прикрыл его дымовой завесой, и оба они повернули затем на север. Хотя "Ринаун" напрягал все силы, пытаясь догнать германские корабли, они в конце концов скрылись из виду в северном направлении.

* * *

9 апреля утром адмирал Форбс с главным флотом вышел на траверз Бергена. В 6 часов 20 минут утра он запросил у военно-морского министерства сведения о численности германских сил в этом порту, поскольку намеревался послать туда соединение крейсеров и эсминцев под командованием вице-адмирала Лейтона, чтобы атаковать любые германские корабли, какие там будут обнаружены.

Вечером того же дня флот и главным образом корабли вице-адмирала Лейтона подверглись мощным налетам авиации. Эсминец "Гурка" был потоплен, а крейсера "Саутгемптон" и "Глазго" повреждены бомбами, упавшими неподалеку. Кроме того, прямое попадание получил и флагманский корабль "Родней", но его мощная броневая палуба предотвратила серьезные повреждения.

Атака крейсеров на Берген была отменена. Адмирал Форбс предложил с наступлением сумерек 10 апреля бросить в атаку самолеты- торпедоносцы, базирующиеся на авианосец "Фьюри". Военно-морское министерство согласилось с этим планом и распорядилось также, чтобы вечером 9 апреля предприняли налеты бомбардировщики королевских воздушных сил, а утром 10 апреля - самолеты морской авиации, базирующиеся в Хатстоне (Оркнейские острова). Между тем наши крейсера и эсминцы продолжали блокировать подходы к Бергену. Воздушные налеты оказались успешными, и тремя бомбами, сброшенными с самолетов морской авиации, был потоплен крейсер "Кенигсберг". "Фьюри" был затем направлен в Тронхейм.

Тем временем в проливах Скагеррак и Каттегат действовали наши подводные лодки. 8 апреля ночью они заметили и атаковали, но безуспешно, вражеские суда, направлявшиеся из Балтийского моря на север. Однако 9 апреля подводная лодка "Труант" потопила в районе Кристиансана германский крейсер "Карлсруэ", а на следующую ночь подводная лодка "Спирфиш" торпедировала карманный линкор "Лютцов", возвращавшийся из Осло. Кроме того, подводные лодки потопили в течение первой недели данной кампании по меньшей мере девять вражеских транспортов с войсками или боевым снаряжением, нанеся противнику большие потери в живой силе. Наши потери тоже были велики; в апреле на хорошо защищенных подступах в Балтийское море немцы потопили три английские подводные лодки.

* * *

9 апреля утром положение в Нарвике было неясным. Надеясь предупредить захват немцами этого порта, главнокомандующий флотом приказал капитану Уорбэртон-Ли, командовавшему нашими эсминцами, войти в фиорд и помешать любой высадке.

В соответствии с этим капитан Уорбэртон-Ли с пятью эсминцами из своей флотилии, "Харди", "Хантер", "Хэвок", "Хотспёр" и "Хостайл", вошел в Вест-фиорд.

10 апреля, в туман и снежную бурю, пять английских эсминцев прошли по фиорду и на рассвете стали напротив Нарвика. В порту находилось пять вражеских эсминцев. В первой же атаке "Харди" торпедировал корабль, на котором развевался вымпел германского командира, причем сам командир был убит. Другой эсминец был потоплен двумя торпедами, а остальные три подверглись такому сильному орудийному обстрелу, что не могли оказать эффективного сопротивления.

Возвращаясь после третьей атаки, капитан Уорбэртон-Ли заметил, что из Херьянгс-фиорда приближаются три корабля. Это были немецкие эсминцы, которые раньше стояли на якоре в Балланген-фиорде. Вскоре заговорили тяжелые орудия на германских кораблях. Мостик на "Харди" был разрушен, Уорбэртон-Ли смертельно ранен.

Между тем "Хантер" был потоплен, а "Хотспёр" и "Хосгайл", получившие повреждения, направились вместе с "Хэвоком" в открытое море. Противник, который преграждал им путь, к этому времени уже не был в состоянии остановить их.

* * *

9 апреля Рейно и Даладье вместе с адмиралом Дарланом вылетели в Лондон, и во второй половине дня состоялось заседание союзнического верховного военного совета, чтобы обсудить то, что министры назвали "действиями Германии, явившимися следствием установки мин в норвежских территориальных водах". Чемберлен сразу же указал, что действия противника, несомненно, были запланированы заранее, совершенно независимо от осуществляемых нами мероприятий. Это было очевидно даже в то время. Рейно информировал нас, что французский военный комитет под председательством президента утром в принципе решил ввести войска в Бельгию, если немцы совершат нападение. Добавление к этим войскам, заявил он, восемнадцати - двадцати бельгийских дивизий плюс укорачивание линии фронта фактически ликвидирует перевес сил немцев на Западе. Франция будет готова связать эту операцию со сбрасыванием речных мин в Рейн. Рейно добавил, что полученные им сведения из Бельгии и Голландии свидетельствуют об угрозе нападения Германии на эти страны, которое, по одним сообщениям, должно произойти через несколько дней, а по другим - через несколько часов.

Английский военный министр, касаясь вопроса об отправке в Норвегию экспедиционных войск, напомнил совету, что две английские дивизии, первоначально укомплектованные для помощи финнам, были затем посланы во Францию. В Соединенном Королевстве сейчас имеется только одиннадцать батальонов. Два батальона отплывают в тот же день вечером. Остальные по различным причинам не будут готовы к отплытию еще три-четыре дня.

Совет решил, что в порты на норвежском побережье, где только возможно, должны быть посланы крупные контингенты войск и разработаны совместные планы. Французской альпийской дивизии приказали погрузиться на корабли через два-три дня. Мы заявили, что сможем отправить в этот же вечер два английских батальона, еще пять батальонов - в ближайшие три дня и еще четыре батальона - через две недели, всего одиннадцать батальонов. Любые дополнительные английские войска для Скандинавии пришлось бы брать из Франции. Должны быть приняты соответствующие меры для оккупации Фарерских островов, и Исландии будут даны заверения, что ей окажут защиту. Были согласованы мероприятия, касающиеся действий военно-морских флотов на Средиземном море в случае вмешательства Италии. Было решено также, что бельгийскому правительству должны быть срочно сделаны представления, предлагающие ему пригласить союзные войска на территорию Бельгии. Наконец, было подтверждено, что, если Германия начнет наступление на западе или вступит в Бельгию, будет осуществлена операция "Ройал Мэрин".

* * *

Я отнюдь не был удовлетворен тем, что до сих пор произошло в Норвегии. Я писал адмиралу Паунду:

10 апреля 1940 года

"Немцам удалось занять все порты на норвежском побережье, кроме Нарвика, и, чтобы изгнать их из любого из этих портов, потребуются операции крупного масштаба. Нейтралитет Норвегии и наше уважение к этому нейтралитету помешали нам воспрепятствовать этому жестокому нападению. Теперь необходимо занять иную позицию. Нам придется мириться с тем, что наши северные базы будут подвергаться налетам с более близких дистанций. Мы должны будем запереть вход в Берген с помощью наблюдаемых минных полей и сосредоточить усилия на захвате Нарвика, что потребует длительной и суровой борьбы.

Мы должны немедленно обеспечить себе на норвежском побережье одну или две базы для заправки горючим. За Нарвик надо бороться. Хотя нас полностью перехитрили, нет никаких оснований полагать, что длительная и серьезная борьба в этом районе не истощит силы противника в большей степени, чем наши".

В течение трех дней нашу страну наводняли сообщения и слухи из нейтральных государств. К ним прибавились торжествующие заявления немцев о потерях, которые они причинили английскому военно-морскому флоту, и об их мастерски осуществленной операции по захвату Норвегии, несмотря на превосходящую мощь английского флота. Было очевидно, что Великобританию опередили, застигли врасплох и, как я писал начальнику военно-морского штаба, перехитрили. Страну охватило возмущение, и весь гнев обрушился на военно-морское министерство. В четверг 11 апреля я предстал перед взволнованной и возмущенной палатой общин. Я прибег к методу, который всегда находил наиболее действенным в подобных случаях: спокойно, не торопясь я изложил события в их последовательности, подчеркнув все неприятные истины. Я впервые публично объяснил, в каком невыгодном положении мы оказались с самого начала войны вследствие того, что Германия злоупотребляла норвежским коридором, иначе говоря "безопасным путем", и как мы наконец преодолели нашу щепетильность, которая, "делая нам честь, в то же время причиняла вред".

"Совершенно бесполезно порицать союзников за то, что они не сумели оказать нейтральным странам существенную помощь и защиту, если нас держали на почтительном расстоянии до тех пор, пока Германия фактически не напала на эти нейтральные страны в соответствии с научно подготовленным планом. Строгое соблюдение Норвегией нейтралитета в значительной степени явилось причиной страданий, на которые она сейчас обречена, и ограниченности помощи, которую мы можем ей оказать. Я надеюсь, что над этим фактом поразмыслят другие страны, которые, возможно, завтра, или через неделю, или через месяц окажутся жертвами столь же тщательно разработанного германским штабом плана их разгрома и порабощения".

Палата слушала все с большим одобрением мой рассказ о событиях, о которых я только что получил известия: о происшедшем во вторник сражении между "Ринауном" и вражескими кораблями, о налете авиации на британский флот у Бергена и в особенности о рейде капитана Уорбэртон-Ли в порт Нарвик и о его действиях там.

Через полтора часа палата, по-видимому, уже была настроена значительно менее недоброжелательно. Через некоторое время ей можно было бы сообщить о новых событиях.

Утром 10 апреля к флоту, шедшему к Нарвику, присоединился линкор "Уорспайт". Узнав об атаке, предпринятой на рассвете капитаном Уорбэртон-Ли, мы решили снова попытаться проникнуть в порт. На следующий день (12 апреля) пикирующие бомбардировщики с авианосца "Фьюри" предприняли налет на вражеские корабли в порту Нарвик. Налет совершался при ужасной погоде и плохой видимости. Были отмечены четыре попадания в эсминцы, мы потеряли два самолета. Мы не могли удовлетвориться этими мерами. Нарвик был очень необходим нам, и мы решили, по крайней мере, очистить этот порт от германских кораблей. Наступил кульминационный момент борьбы.

Дорогостоящий "Ринаун" в этом сражении не участвовал. Адмирал Уитворт перенес свой флаг на "Уорспайт", и в полдень 13 апреля его корабль вошел в фиорд под эскортом девяти эсминцев и пикирующих бомбардировщиков "фьюри". Минных полей в фиорде не было, но эсминцы отогнали одну вражескую подводную лодку; вторая подводная лодка была потоплена корабельным самолетом "суордфиш" с "Уорспайта". Этот самолет обнаружил также один германский эсминец, который прятался в небольшом фиорде, чтобы из засады выпустить свои торпеды в линкор. Этот эсминец быстро потопили. В 1 час 30 минут пополудни, когда наши корабли прошли через узкую часть залива и находились в двенадцати милях от Нарвика, впереди в дымке показались пять вражеских эсминцев. Немедленно началось ожесточенное сражение. В этом втором морском сражении у Нарвика были потоплены или сильно повреждены восемь вражеских эсминцев, которые уцелели после атаки кораблей капитана Уорбэртон-Ли. Мы не потеряли ни одного корабля. На следующий день рано утром "Уорспайт" ушел, взяв на борт раненых с наших эсминцев. "У меня сложилось впечатление, - заявил адмирал Уитворт, - что в результате сегодняшнего сражения вражеские войска в Нарвике сильно напуганы. Поэтому я рекомендую незамедлительно занять город главными десантными войсками". У входа в порт остались два эсминца, чтобы наблюдать за событиями.

предыдущая главасодержаниеследующая глава






© Злыгостев Алексей Сергеевич, 2013-2014
При копировании материалов просим ставить активную ссылку на страницу источник:
http://uk-history.ru/ "UK-History.ru: Великобритания"